pasha1980

Недавно задумался над вопросом об отличиях между авторитарными режимами в Беларуси и России. Вот, что пришло в голову.

Наиболее страшное время в истории обеих стран пришлось на сталинскую эпоху. Это было время тоталитаризма, которое стало точкой отсчета для поступательного смягчения политического режима до авторитарного (к сожалению, часто с периодами реверсивного движения). Любопытно и, в то же время, естественно, что после распада СССР и самоопределения Беларуси как суверенного государства процессы демократизации, протекающие в этих двух странах и начавшиеся с одной отправной точки, начали приобретать отличные черты. В то же время, схожей чертой, которая характерна для обеих этих стран на территории постсоветского пространства, является их политическая инертность и упорное сопротивление процессам демократизации. Что же отличает эти две страны от Грузии и Украины, которые находятся в этом же регионе, тоже начали свое путешествие со сталинского тоталитаризма, но первыми преодолели точку невозвращения и выбрали демократический путь развития?

Во-первых, я считаю, что основных проблем, по которым обе страны так настойчиво сопротивляются демократизации, две и они качественно, но не количественно, идентичны в обеих странах: 1) невежество в обществе и 2) страх в обществе.

Что касается первой причины, то я вывел ее на основании собственных эмпирических наблюдений. По личным обстоятельствам мне довелось часто ездить в Россию и провести там в общей сложности довольно значительное количество времени. За все это время я не встретил там ни одного человека, который бы понимал всю глубину социально-экономической отсталости России (здесь я должен сразу оговориться, что я заочно, но не лично, знаком с несколькими очень прогрессивно мыслящими россиянами, я просто хочу сказать, что процент таких людей в российском обществе чрезвычайно мал) и, главное, причинно-следственную взаимосвязь социально-экономического развития с политическим режимом. Мне сложно резюмировать мое общее впечатление от России, но в двух словах его можно описать так: удивление и, через некоторое время, неприязнь. Это глубоко атомизированное и эгоцентричное общество. Конечно, у нас в Беларуси есть проблема с дегуманизацией общества, но у нас она происходит под влиянием гораздо более репрессивного режима и политической элиты, которая оказывает гораздо более сильное давление посредством механизмов законодательной и исполнительной власти на рядовых граждан, которые используются в качестве генераторов ВВП государственными компаниями (их в стране 70 процентов) и номенклатурным бизнесом. В результате работа выжимает из этих людей все соки, как из лимонов, а в обществе нагнетается общая атмосфера страха и неуверенности посредством использования практически монополизированных государством СМИ, так что людям уже не до заботы о ближнем и не до размышлений о причинно-следственных связях между политической ситуацией и социально-экономическими аспектами жизни. На первый план для них выходят вопросы сиюминутного выживания и удовлетворения самых базовых потребностей: потребности в пище, тепле, физической безопасности и т.д.

В России же, по идее, такого жесткого давления на людей нет: физические потребности людей там удовлетворены в более полном объеме, а доля государственного сектора в ВВП, если я не ошибаюсь, составляет всего 20 или 30 процентов. Я заостряю внимание на доле госсектора потому, что в любом авторитарном режиме это чрезвычайно важный для политической элиты инструмент контроля общественного мнения: именно через предприятия, являющиеся источником существования для миллионов рабочих, проще всего контролировать их гражданскую активность и формировать их лояльность собственнику этих предприятий, т.е. государству. Так вот, в России люди в большей степени предоставлены сами себе. Они занимаются своим бизнесом, многие зарабатывают неплохие деньги, позволяющие им удовлетворить все базовые потребности своей семьи (так как пороговый уровень денежного оборота частного бизнеса, начиная с которого государство начинает проявлять усиленное внимание к его владельцу, гораздо выше в России, чем в Беларуси). В дополнение к этому, более комфортному в материальном смысле образу жизни способствует знаменитый «нефтяной фактор».

Именно ввиду вышесказанного моей первой реакцией на ограниченность кругозора россиян, с которыми мне довелось общаться, было удивление. Было удивительно, что людям, которые прилагают гораздо меньше усилий для удовлетворения своих базовых потребностей и у которых остается гораздо больше времени на занятие какими-то интересными вещами, могут быть в такой степени неинтересны политические вопросы.

Более того, второй упомянутый мною фактор, который обычно препятствует демократизации и помогает политической элите контролировать общество, – фактор страха – тоже менее ярко выражен в России. ОМОН не разгоняет акции протеста с такой жестокостью и цинизмом, как в Беларуси, и государство пытается сохранить видимость законности и правомерности происходящих в стране нарушений прав и свобод человека. Недавно смотрел один репортаж, где Немцов и его единомышленники по одному выходили на одну из улиц Москвы и устраивали одиночные пикеты, которые законодательно разрешены в России. Было любопытно наблюдать, как развивались события. Вместо того чтобы немедленно схватить протестующего, избить его и продержать 3-4 часа в отделении милиции, как это случилось бы в Беларуси, милиция в России действовала, можно сказать, деликатно: она отправила к Немцову двух людей в штатском, которые встали рядом, чтобы превратить одиночный пикет в массовое мероприятие, а затем подошла и вежливо попросила проехать в отделение милиции. После этого был выписан символический штраф в размере 500 рублей (около 15 долларов), и Немцова отпустили домой. В последний раз, когда меня задержали за участие в несанкционированном массовом мероприятии в Минске, мне наваляли ногами по ребрам в автозаке, продержали всю ночь в тюрьме, затем отвезли под конвоем в суд и оштрафовали на 500 долларов (и я считал, что легко отделался, потому что многих других людей, которые были со мной, посадили на 15 суток). Это просто для сравнения, чтобы продемонстрировать разницу в качественном уровне репрессивности белорусского политического режима.

Так вот, для меня чрезвычайно удивителен тот факт, что большинство людей в России, имея больше возможностей бороться за свои фундаментальные права, попросту не имеет желания этим заниматься. Точнее, дело тут даже не в желании, а в общем невежестве. И я пока точно не знаю, чем это можно объяснить. Конечно, тут можно упомянуть варварские азиатские корни россиян, но я не люблю объяснять поведение людей исключительно генетическими, врожденными факторами. Я считаю, что гораздо большее значение имеют приобретенные, а не врожденные признаки. Даже ребенка из племени самых кровожадных и невежественных викингов можно вырастить в благоприятной среде так, что он будет учиться в Гарварде. Я в большей степени склонен объяснять это приобретенными признаками.

Мне кажется, что это можно объяснить большей изолированностью российского общества от европейских ценностей, в том числе обусловленной фактором географической удаленности. В Беларуси мы часто принимаем за должное и редко задумываемся о том важном влиянии европейских ценностей, благодаря которому, как мне кажется, в нашем обществе гораздо меньше невежества и больше какой-то глубоко загнанной внутрь, но ожидающей возможности вырваться наружу гуманности, эмпатии и приверженности верховенству закона (это касается только широких слоев общественности, речь не идет о представителях политической и номенклатурной бизнес-элиты).

Таким образом, возвращаясь к вопросу, поставленному в начале данного текста, мне кажется, что очень кратко и обобщенно ответить на вопрос о социальных различиях между Беларусью и Россией, препятствующих демократизации этих стран, можно следующим образом: в России больше невежества, чем страха, а в Беларуси - наоборот.

В последнее кризисное время я заметил интересное социальное явление: некоторые мои знакомые бросили работу и стали играть в карты в интернете. Как правило, это люди без высшего образования, но люди довольно смышленые и толковые.

С одной стороны, у них была работа в частном секторе с уровнем оплаты труда 500—600 долларов в месяц, с жестким графиком и с неприятными начальниками. С другой стороны, они получили примерно тот же уровень материального достатка без необходимости выходить из дома.

В итоге, выиграли они или проиграли? Похоже, что в краткосрочной перспективе выиграли. Но в среднесрочной перспективе здесь начинают выходить на передний план вопросы моральной деградации. А в долгосрочной, возможно, и физической.

Так исторически сложилось, что человек является социальным существом, и в его природе заложено созидательное начало, т.е. желание создавать какие-то материальные или духовные блага. Начиная продавцом в магазине, который предоставляет услуги покупателям, и заканчивая писателем, который пишет книгу и пополняет глобальный фонд литературных произведений, – все эти и многие другие люди продуцируют какие-то материальные или духовные блага и тем самым дают выход своей созидательной энергии. Конечно, не все из них рассуждают в таких терминах, но на психологическом уровне они получают удовлетворение от осознания своей полезности. Однако им все же необходимы какие-то доказательства или мотивация со стороны общества. Хорошим видом мотивации могут быть материальные стимулы: чем полезнее для общества работа, на которую человек затрачивает свою созидательную энергию, тем лучше она оплачивается.

К сожалению, ситуация в Беларуси сложилась таким образом, что здесь такой корреляции не наблюдается, особенно в государственном секторе (в качестве эмпирического примера можно привести тот факт, что зарплата, скажем, дворника сопоставима с зарплатой школьного учителя, несмотря на то что удельная полезность последнего для общества гораздо выше удельной полезности первого, а зарплата, скажем, врача, в обязанности которого входит спасение человеческих жизней, на порядок меньше зарплаты сотрудников силовых структур, в прямопротивоположные обязанности которых входит уничтожение жизней).

Хотя перекосы в частном секторе не столь ярковыраженные, как в государственном, полузадушенный государством частный бизнес не в состоянии предоставить необходимый уровень мотивации наемной рабочей силе. Данный фактор вкупе с фактором глобализации (т.е. свободного перемещения товаров, услуг и денежных средств из любой точки мира в любую другую точку) обусловил отток в Беларуси людских ресурсов из сектора материального производства и их миграции в сектор азартных игр, значительно усовершенствованный благодаря наличию новых технологий. Таким образом в Беларуси появилась целая  субкультура интернет-картежников. Наиболее успешные из них даже могут себе позволить слетать на настоящий турнир по покеру в Египет или США. Но это скорее исключения, чем правило.

Собственно, мне гораздо более интересны социально-экономические причины и последствия этого явления. Причины я уже отчасти сформулировал выше. Что касается последствий, мне представляется, что этот феномен, во-первых, несет в себе разрушительные последствия на личном уровне, поскольку способствует появлению значительного социального слоя людей, постепенно входящих в зависимость от удачного стечения обстоятельств и, соответственно, теряющих контроль над собственной жизнью. У людей складывается картина мира, в которой их собственная роль пренебрежимо мала, а их собственная жизнь в большей мере зависит от удачной раздачи карт, чем от собственных усилий. Во-вторых, на социальном уровне все эти люди самоустраняются из экономической активности и сознательно или бессознательно объявляют бойкот неэффективно функционирующей системе плановой (с элементами рыночной) экономики. Конечно, одного этого фактора недостаточно для обрушения всей экономической системы, но он определенно является еще одним камнем, брошенным в огород белорусского экономического "чуда".  

Я нахожу очень печальным тот факт, что белорусский бизнес аполитичен. Даже те люди, которые изначально разделяют демократические ценности, быстро забывают о них, начиная заниматься бизнесом.

У меня есть старый знакомый, который построил довольно успешный бизнес по импорту и продаже, скажем так, продукции медицинского назначения (конкретизировать не буду, потому что человек он довольно известный, и продукцию эту импортирует только он в Беларусь). Вчера я общался с ним в аське, и он похвастался, что одну из этих его штуковин купил даже сам – кто бы вы думали? - президент! Мне стало как-то грустно, что мой знакомый, с которым меня связывают некоторые интересные события в прошлом, имеет теперь дело с такими низкими людьми. В ответ на мое замечание он сказал, что даже убийц и насильников не убивают сразу, а оказывают им медицинскую помощь при необходимости. «Да, - сказал я, - но это уже когда они обезврежены». «Так у нас же сейчас фаза перемирия?» - спросил он. Я не смог удержаться и написал ему следующее: «Нет. У нас фаза войны. Людей избивают и пытают за свободное волеизъявление каждый месяц, в тюрьмах сидят невинные люди, а кого не могут посадить в тюрьмы, волоком тащат в армию. Просто многим проще закрыть на это глаза.

Более того, ты подумай, какими деньгами тебе заплатили эти люди. Это деньги из налогов обычных людей, твоих и моих родителей, которых эта античеловеческая системы выжала так, что в 50 лет они уже выглядят так, как старики в америке в 70, а в 65 лет они уже умирают, вместо того чтобы радоваться жизни и путешествовать. На этих деньгах их кровь».

Не знаю, задумается ли он над моими словами прямо сейчас, но думаю, что когда-нибудь вспомнит их.

Сегодня был довольно занимательный день. Ездил с моим другом Пашей-байкером в фитнес-клуб. Обычно Паша не склонен к философским наблюдениям, но иногда у него бывают прорывы. Как, например, и в этот раз. Едем мы с ним в троллейбусе, на улице светит солнце, ничего не происходит, я просто регистрирую мозгом обстановку, как бы со стороны. Тут по системе оповещения в троллейбусе что-то сказали, я даже не расслышал, что-то вроде: "Пассажиры! Не забывайте, что покупка проездных билетов - ваш гражданский долг!" Паша поворачивается ко мне и говорит: “В такие моменты я вспоминаю эпизод из “Бойцовского клуба”, где Брэд Питт заставил офисных клерков копать грядки у себя на заднем дворе, а сам ходит между ними и говорит в мегафон: “Вы все говно!” Я рассмеялся и вспомнил этот эпизод. Пашина трактовка, конечно, довольно упрощенная. На самом деле, Брэд Питт говорил что-то вроде: "You are not unique. You are not special. You are the same decaying organic matter as everything else". И все в таком духе. Но на определенном уровне, совершенно этого не сознавая, Паша уловил атмосферу момента. Я обвел глазами троллейбус и хмурые лица людей, едущих в нем. "А что, ведь, действительно, похоже, что все эти люди так и думают про себя, – подумал я, – we are not special. We are the same decaying organic matter…" И далее по тексту.

Какой-то дед начал протестовать, когда кондуктор попросила его купить билет. "Да она забыла, что я за нее на войне воевал! А теперь у нас забрали льготы! Это фашистский режим!" - доверительно сообщил он мне. И добавил пару реплик на английском (!!!) языке. Меня разобрало любопытство, и я спросил его, откуда он знает английский язык. «The Soviet government... gave me a chance... to learn the English language! - гордо сообщил он мне, - а теперь у меня забрали льготы!» «За что воевали, то и получили», - подумалось мне, но я не стал расстраивать деда, потому что уж очень огорошен был тем, что дед с рюкзаком и удочкой небрежно бросает англоязычные фразы в белорусском троллейбусе. Он еще больше заинтриговал меня, когда сообщил, что режим Лукашенко отобрал у него восемь квартир, и я уже почти собрался продолжить беседу с ним, но тут подошла моя остановка, и мы с Пашей вышли.

На остановке перед фитнес-клубом на лавке лежал алкаш. Я едва успел сфотографировать его телефоном, как откуда ни возьмись появились два милиционера и оформили его. Это произошло так стремительно, что я подумал, что после того случая месячной давности, когда на остановке на улице Маяковского умер человек и несколько часов лежал мертвый (http://www.charter97.org/ru/news/2009/8/5/20744/), милиции сделали внушение и заставили быстро реагировать на такие ситуации, дабы не смущать общественность. Вот это фото:


 

 Пока лежал в джакузи в фитнес-клубе, в большом бассейне инструктор с аппетитными формами с большим энтузиазмом проводила занятие по водной аэробике. Я и Паша с удовольствием наблюдали за ней. Очень люблю наблюдать людей, которые по-настоящему хорошо делают свою работу. Таких у нас мало, к сожалению. Играла очень заводная музыка, и мне вспомнился один ночной клуб в Бостоне, в который я недавно ходил с ребятами. Надо будет съездить туда еще раз и пойти в этот клуб на Рождество. Подзарядить батареи :)

Сегодня в первый раз посмотрел этот клип (посмотреть его можно здесь http://www.youtube.com/watch?v=NK7T5_Mz7sk&eurl=http%3A%2F%2Flj%2Dtoys%2Ecom%2F%3Fjournalid%3D8314275%26moduleid%3D15%26preview%3D%26auth%5Ftoken%3Dsessionless%3A1252825200%3Aembedcontent%3A8314275%252615%2526%3A8f3ae9&feature=player_embedded). Долго не смотрел до этого, потому что думал, что это очередная посредственность, но обсуждение его шло в интернете так долго, что я решился составить свое собственное мнение.

Действительно, это что-то качественно новое. Хочу сформулировать несколько мыслей. Во-первых, подавляющее большинство отзывов об этом выступлении фокусируется на смысловом наполении текста песни Юры. Я думаю, это заведомо непродуктивный подход. Это то же самое, что пытаться анализировать слова песен, скажем, Земфиры, Глюкозы и прочих исполнителей модернистской парадигмы. Смысловую нагрузку в этом выступлении несет на текст, а эмоциональное наполнение. Мне кажется, послание этой песни можно условно разделить на 2 компонента: во-первых, это крик задавленной души человека, который пытается жить по христианским принципам в атеистическом обществе безбожников, официальная доктрина которого построена, можно сказать, на антихристианских принципах. Это означает, что христиане тут живут в состоянии постоянного когнитивного диссонанса с окружающей действительностью, что порождает колоссальное психическое напряжение. Что подводит нас ко второму компоненту послания этой песни - протесту, разрядке этого психического напряжения в творческом порыве.

Конечно же, недалекая женщина Светлана Стаценко из жюри ничего подобного раньше не видела. В своей рецензии на выступление Юры она заявила следующее: "Юра Демидович – замечательный, талантливый, вокальный мальчик. Но песня его мне не нравится: она не моя! Может, я старомодна, объясняйте, как хотите, но любая детская песенка должна нести от себя позитив, чтобы от неё, прежде всего, шла хорошая, детская энергетика. Я когда эту песню прослушала, у меня появилось ощущение внутреннего дискомфорта и настроение такое «ничего делать не хочется», руки опускаются, тяжело на душе. Не знаю, чем это можно объяснить… Прослушав песню один раз, у меня не возникает желание слушать её ещё раз."

Возьму на себя смелость предположить, чем именно это можно ей объяснить. Дело в том, что она привыкла видеть щенячью радость белорусских детей, традиционно взращиваемых авторитарным обществом посредством семей, школы и прочих социальных институтов в искусственно созданной информационной среде, способствующей подавлению критического мышления и развитию конформизма и ощущения правильности происходящей вокруг несправедливости, а также седации будущих граждан, направления их мышления в такое русло, в котором у них не возникает желания задавать НЕПРАВИЛЬНЫЕ вопросы (а затем и просто задумываться о таких вопросах: срабатывает рефлекс собаки Павлова: если учитель накричал 2 раза на ученика, спрашивающего, почему злые дяди в форме избивают дядь и теть без формы на площади, в третий раз он такой вопрос уже, скорее всего, не задаст, чтобы не провоцироваць агрессивный внешний раздражитель, а затем и мысль эта начнет приходить в голову все реже и реже). Поэтому Светлана Стаценко не привыкла видеть думающих детей, она привыкла видеть бездумную радость на пластиковых лицах продуктов, создаваемых на этих фабриках по производству зомби, и, конечно, выступление Юры внушило ей тревожные чувства из-за эмоционального послания выступления и из-за смутного ощущения, что, возможно, этот ребенок ДУМАЕТ! Но именно в этом и заключается гениальность выступления: настоящий художник в широком смысле этого слова должен стремиться передать в своем произведении дух эпохи и времени, в котором он живет, и мне кажется, что Юре это удалось.

Ходил сегодня на акцию протеста против ввода российских войск в Беларусь в рамках совместных учений. Ехал туда в метро и, подъезжая к станции «Октябрьская», всматривался в лица людей в надежде увидеть какие-то признаки оживления и заинтересованности в судьбе Беларуси. В поезде ничего такого не заметил. Вышел из поезда и продолжал всматриваться в лица людей на перроне, в подземном переходе и на выходе из него. Тоже ничего.
 

Моя ошибка заключалась в том, что я шел туда и вспоминал те крупные акции протеста, которые собирал в 2006 году только еще появившийся на политической арене Милинкевич, сразу после аферы с выборами Лукашенко на третий срок. Тогда была довольно большая политическая мобилизация населения. В воздухе чувствовалась надежда на перемены и энергия, как будто вся атмосфера была пронизана электричеством. Люди верили, что они могут изменить вещи, к тому же их вера подпитывалась недавней Революцией роз в Грузии и Оранжевой революцией в Украине.
 

После одной из таких акций на Немиге я встретил у посольства Франции моего знакомого, теперь уже бывшего посла Великобритании, который наблюдал за происходящим. До сих пор помню нашу с ним беседу. Он мне тогда сказал примерно следующее: «Вы молодцы, вас много, и вы за правое дело. Но собравшись там внизу, никто из вас не сказал «давайте сделаем что-то, чтобы исправить эту несправедливость». Вы просто разошлись по домам». Я тогда подумал: «Вообще-то, он прав, но не беда, наверное, Милинкевич ждет, когда нас станет еще больше, чтобы перевес был на нашей стороне. В следующий раз, когда нас станет больше в разы, он обязательно скажет «давайте сделаем что-то». К сожалению, в следующий раз он ничего такого не сказал, а потом мобилизация пошла на спад, и даже если бы он тогда уже что-то сказал, это было бы бесполезно. Не знаю, какие мысли сейчас обуревают по ночам Милинкевича. Сожалеет ли он о том, что упустил тогда шанс попытаться изменить ход белорусской истории? Я не вправе его осуждать. Я понимаю, что лежало тогда на чашах весов. С одной стороны - возможная свобода страны, с другой стороны - жизни многих людей, которые могли погибнуть в сражении за эту свободу. Но мне все-таки интересно, что он сам об этом сейчас думает.
 

Я немного отвлекся от сегодняшней акции. Как только люди разворачивали наш флаг или растяжку с посланием, на них набрасывались какие-то полубандиты в спортивных костюмах и ОМОН. Похоже, КГБ до такой степени чувствует свою безнаказанность и статус полукриминальной структуры, что их сотрудники уже не волнуются о своем обмундировании при исполнении служебных обязанностей. Это было очень дико. ОМОН и люди в спортивных костюмах не подходили к выступающим и не говорили: «Вы арестованы, пройдемте с нами». Они набрасывались на этих ребят, как крокодилы бросаются из воды на пришедших попить воды зебр, скручивали их и затаскивали в автобусы-катафалки, как крокодилы утаскивают зебр в мутную глубину реки, чтобы задушить их там и съесть по кусочкам.
 

Ехал в метро домой и всю дорогу старался дышать дыханием «уджаи», как научил меня мой инструктор по йоге. Эта такая техника дыхания, которая позволяет успокоиться и подавить гнев. В ушах стоял отчаянный крик девчушки: «Помогите!». Ее схватили два огромных бугая-крокодила из ОМОНа и тащили волоком в автобус-катафалк. В тот момент я, как никогда, почувствовал бессильную ярость и захотел стать суперменом, чтобы сжечь этих двух ублюдков лазером или чем-то в этом роде.

Итак, вот и подошел к концу этот эпический уик-энд в Чернигове. Резюмирую впечатления.

Впечатления от города. Несмотря на то, что город находится в восточной Украине и подвержен сильному влиянию российской культуры, на улицах довольно часто слышна речь на украинском языке, гораздо чаще, чем речь на белорусском в Минске. Вывод: российская ассимиляция Украины в советские времена не смогла убить резидуальную национальную идентичность украинцев даже в восточной части страны, не говоря уже о западной.

Впечатления от фестиваля. В принципе, название фестиваля полностью оправдало себя. Фестиваль прошел в непринужденной и свободной обстановке. Сравнивая его с майским концертом под открытым небом на Боровой под Минском, необходимо отметить отсутствие милиции, ОМОНа и других карательно-устрашающих структур. Если в Минске зрителей загоняли в корраль из металлической сетки, по периметру которого стояло несколько взводов бойцов ОМОНа с оружием, вид которых отнюдь не способствовал расслаблению и хорошему времяпрепровождению, то на фестивале в Чернигове можно было наблюдать только трех украинских милиционеров довольно дружелюбного вида, которые прохаживались неподалеку. Далее, если в Минске было запрещено продавать спиртные напитки не только на территории проведения фестиваля, но и на близлежащих заправочных станциях и в магазинчиках, то в Чернигове можно было свободно покупать пиво и еду прямо на площадке.

Впечатления от выступающих музыкальных коллективов. Конечно, было много ерунды, и наша белорусская группа "Ляпис Трубецкой" не оправдала моих надежд, но некоторые группы приятно порадовали, например, группа "B:N:" из Берёзы и "Вопли Видоплясова". Небольшой камень в огород группы "Ляпис Трубецкой": ребята, вы уже начали писать тексты на актуальные политические и экономические темы, но все еще пытаетесь развлекать зрителей клоунадой. Пора стать серьёзнее!

Впечатления от посетителей. Толпа была довольно разношерстная. С одной стороны моей палатки были люди, которые обсуждали довольно интересные политические и экономические вопросы, а с другой стороны палатки были люди, которые злоупотребляли матерными словами, используя их вместо глаголов, существительных и прилагательных. Вывод: в гражданском обществе Беларуси ощущается дефицит образования.